Попытка компромиссного решения шекспировского вопроса
Попытка компромиссного решения шекспировского вопроса
Аннотация
Код статьи
S230861810020711-2-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Авторы
Акобян Рубен Хачатур 
Должность: Преподаватель кафедры теории архитектуры, реставрации и реконструкции историко-архитектурного наследия, изящных искусств и истории
Аффилиация: Национальный университет архитектуры и строительства Армении
Адрес: Армения, Ереван
Выпуск
Аннотация

Исследована проблема авторства произведений Уильяма Шекспира (шекспировский вопрос). Указано, что сущность вопроса в несоответствии образа реального лица — Уильяма Шекспира из Стратфорда-на-Эйвоне (Шакспера), образу драматурга и поэта Уильяма Шекспира, который формируется у читателя под влиянием его произведений. Замечено, что методы исследования и полемики у некоторых исследователей не способствуют решению проблемы. Выделено условие решения вопроса: необходим компромиссный подход и необходимо выяснить, каким образом Шекспир из Стратфорда оказался близок к высшему свету. Предложена гипотеза, что Уилл Шакспер был рекомендован Джону Меннерсу, 4-ому графу Ратленду матерью Мэри Арден, и показано, что в предложенной системе предположений достижимо внутренне непротиворечивое решение шекспировского вопроса.

Ключевые слова
Уильям Шекспир, Шекспировский вопрос, Шакспер, Роджер Меннерс, граф Ратленд, решение, компромисс, Стратфорд-на-Эйвоне
Классификатор
Получено
22.04.2022
Дата публикации
17.06.2022
Всего подписок
0
Всего просмотров
244
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf
Доступ к дополнительным сервисам
Дополнительные сервисы только на эту статью
1 Введение. Предлагаемая статья является попыткой взгляда на шекспировский вопрос, как бы со стороны, поскольку автор, считая данную проблему реальной, не является, тем не менее, убеждённым сторонником какого-либо одного подхода.
2 Шекспировскому вопросу уже лет двести. Но в чём его суть? Обычно считается, что это проблема авторства произведений Шекспира. Но на самом деле вопрос заключается в самой причине возникновения сомнений в авторстве — в несоответствии образа реального лица — Уилла Шекспира из Стратфорда (Шакспера1), образу драматурга и поэта Уильяма Шекспира, который формируется у читателя под влиянием его произведений. А при таком подходе, шекспировский вопрос может быть решён не только путём доказательства того или иного альтернативного авторства, но также, если в рамках традиционного авторства будут объяснены причины этого несоответствия.
1. Здесь и далее вариант написания «Шакспер» применён для упрощения изложения, и равнозначен фразе «реальный Уильям Шекспир из Стратфорда-на-Эйвоне», без каких-либо подтекстов.
3 Собственно, наличие несоответствия не отрицают и сторонники традиционного подхода к авторству Шекспира, хоть и в завуалированной форме. Так, А. Аникст, писал о Шекспире: «Можно даже сказать, что у него была не одна, а несколько жизней»2. Но ведь сторонники альтернативного авторства (антистратфордианцы) утверждают то же самое, но дополнительно задаются вопросом: а совместимы ли эти несколько жизней в одной личности? И именно отсутствие убедительных ответов в рамках традиционного авторства и, более того, отрицание самой проблемы, привело к появлению антистратфордианства. Когда в первые столетия своего становления шекспироведение не только не было обеспокоено этим несоответствием, но и всё больше усугубляло его, создав своеобразный культ Шекспира3. То есть, вместо того чтобы сформулировать проблемы, которые шекспироведение должно решить (наподобие проблем в других науках: Гильберта — в математике, «кембрийского взрыва» — в палеонтологии и др.), оно утверждало, что проблем нет. Между тем, в случае их признания, было бы даже неважно когда они решаться и решаться ли вообще: сама их констатация показала бы, что они признаются специалистами и попытки их решения приветствуются.
2. Аникст А. А. Поэмы, сонеты и стихотворения Шекспира. М., 1974.

3. Захаров Н. В., Луков В. А. Шекспироведение как следствие культа Шекспира // Филология: научные исследования. 2011. №1.
4 Вместо того, чтобы, к примеру, показать, что несоответствие не очень велико и как-то его объяснить, шекспироведение ещё больше увеличивало этот очевидный разрыв, между двумя образами. Так, был создан миф о необычайной обширности словаря Шекспира — до 24 тысяч (а то и больше) слов4, тогда как трезвый математический анализ показывает, что богатство его словаря (относительная величина, а не абсолютный объём, который зависит лишь от размера дошедшего до нас текстового материала) обычное для именитых английских авторов: чуть больше, чем у Ч. Диккенса, но чуть меньше, чем у Б. Джонсона, или К. Марло, и, даже, значительно ниже, чем у Д. Мильтона5. Или миф об эрудиции, который поддерживал, например А. Аникст: «увлечение поэзией позволили Шекспиру сначала догнать, а затем превзойти своих более эрудированных собратьев по перу»6, хотя, вспоминая известные слова Бена Джонсона о познаниях Шекспира в латыни и греческом в другом месте он соглашается, что, конечно, тот не был эрудитом7.
4. Аникст А. А. Шекспир. М., 1964. C. 339.

5. Кружков Г. М., Кружков М. Г. Словарь Шекспира: мифы и цифры. Шекспировские штудии VII: Сборник научных трудов. Материалы круглого стола 7 декабря 2007 г. / Отв. ред. Н. В. Захаров, Вл. А. Луков. М., 2007. C. 6.

6. Аникст А. А. Поэмы, сонеты и стихотворения Шекспира. М., 1974.

7. Аникст А. А. Шекспир. М., 1964. C. 19.
5 То есть, как бы спохватившись, стратфордианцы иногда впадают в другую крайность, пытаясь показать, что Шекспир, кажется, ну совсем не был эрудитом — ошибался в исторических датах, географии и т. д. И вообще, «...мы не находим ни малейшего намека в его текстах на напряженный мыслительный процесс – в отличие, скажем, от пьес Бена Джонсона, в которых груз знаний автора буквально нависает над каждым словом». Причём пишется это в таком тоне, будто отсутствие «напряженного мыслительного процесса» — это нечто хорошее, потому что «...в противном случае он был бы не Шекспиром, а всего лишь человеком, демонстрирующим свою начитанность»8. Вот так.
8. Брайсон Б. Шекспир. Весь мир — театр. М., 2014. С. 142.
6 Однако миф о невиданной эрудиции Шекспира продолжают поддерживать представители противоположной точки зрения (это им на руку), и уже читаем у И. Гилилова: «Вот такая многосторонне и глубоко образованная, почти энциклопедически эрудированная, располагающая гигантским активным лексиконом творческая личность автора вырисовывается при изучении (и даже при внимательном чтении) шекспировских произведений»9. У Б. Джеймс и У.Д. Рубинстайна: «Почти все, что известно о жизни Шекспира, противоречит необъятной гениальности его пьес и поэзии» и т. д.10 В результате, образы реального Шекспира и Шекспира-автора всё более и более разносятся.
9. Гилилов И. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса. М., 1997.

10. Джеймс Б., Рубинстайн У. Д. Тайное станет явным. Шекспир без маски. М., 2008.
7 О научности подходов. Представители обоих подходов упрекают противную сторону в ненаучности. «Научный - значит, прежде всего, основанный на фактах»,— утверждает И. Гилилов. «Любой литературовед и историк в своих построениях всегда опирается на тексты»,— т. е. то же самое, но другими словами утверждает Б. Борухов11. Но что есть научный подход? Целью данной статью не является обсуждение проблем научности вообще, но некоторых методологических принципов имеет смысл коснуться.
11. Борухов Б. [Электронный ресурс] URL: >>>> 29.06.2003 (дата обращения: 14.04.2022).
8 Прежде всего научный подход предполагает добросовестность. Между тем, при обсуждении шекспировского вопроса неточности или подтасовки встречаются на каждом шагу. Возьмём известное утверждение, приводившееся для отождествления Шекспира с Ратлендом, от том, что в Падуанском университете, вместе с Ратлендом учились также студенты с фамилиями Розенкранц и Гильденстерн: вот каким путём могли оказаться эти фамилии в тексте Гамлета! И этот, казалось бы, «железный» довод лишь показал, что в шекспировском вопросе ни одному утверждению (какой бы стороной он не утверждался) нельзя слепо доверять. В самом деле, об этом, как о факте, писал и И. Гилилов, ссылаясь на С. Демблона, но, как выясняется из книги последнего, тот сам ссылается на статью Д. Стефанссона12. Но и этого мало. Там же выясняется, что на самом деле эти двое учились в разные годы: Йорген Розенкранц, в 1587–89-ом, Педер Гильденстерн в 1603 году. Между тем как Ратленд поступил в университет в марте 1596 года и оставался там около полугода. Демблон в сноске справедливо замечает, в таком случае они не могли быть его однокурсниками, то есть, маловероятно, чтобы он мог быть знаком с ними, и осторожно выражает надежду, что «Обзор документов университета, несомненно, прольет свет на эту деталь», хотя всё уже ясно: налицо неуклюжая подтасовка фактов. Причём у И. Гилилова об этой сноске Демблона не упоминается. В дополнение можно заметить, что это довольно распространённые фамилии. Например по мнению Джеймса Воелкеля (James Voelkel), это могли быть двоюродные братья датского астронома Тихо Браге — Фредерик Розенкранц и Кнуд Гильденстерн13, которые с дипломатической миссией были в Англии в 1592 году, хотя нет сведений о знакомстве этих дипломатов ни́ с Шекспиром, ни́ с Ратлендом. Однако всё оказалось ещё проще, когда выяснилось, что не только эти имена, но другие, близкие к именам действующих лиц Гамлета есть в книге Гаспара Энса «История войны Дании и Швеции в достопамятном изложении», изданной на латыни в 1593 году14. И хотя была издана во Франкфурте-на-Майне, с большой вероятностью именно она была одним из источников Шекспира (кем бы он ни был).
12. Demblon, Célestin, L’Auteur d’Hamlèt et son Monde. Paris, 1914. P. 281.

13. Voelkel, J. Johannes Kepler and the new astronomy. Oxford University Press, 1999. P. 53.

14. Фридман Г. Чета Рэтлендов в роли Шекспира // Семь искусств. 2012. № 5(30). URL: >>>> (дата обращения: 14.04.2022).
9 Или, к примеру, И. Гилилов пишет о письме «...от 1591 года, посланное матери Роджера состоявшим при нем доверенным слугой», однако при проверке выясняется, что «состоявший при нём доверенный слуга» на самом деле его преподаватель магистр Джон Джегон15, что значительно меняет восприятие событий.
15. HMC. Rutland, Belvoir Castle. Vol. I. London, 1888. P. 293.
10 Может показаться, что Шекспировский вопрос нарушает принцип бритвы Оккама: зачем вводить дополнительные допущения о неизвестных авторах, когда и без них всё логично. Но как раз не всё логично, поэтому Вопрос и возник. С другой стороны, из истории науки известно, что этот принцип нужно правильно применять. Взять, к примеру, становление гелиоцентрической системы. Насколько проще геоцентрическая: солнце вращается вокруг земли — всё очевидно и просто. Какое-то ретроградное движение планет? Объясним его отдельно. Конечно, тут бритва Оккама тоже была применима, но её нужно было применить к объяснению всех наблюдаемых явлений, а не лишь к видимому движению Солнца. Что же касается предположений о гипотетических объектах (в нашем случае — авторах), существование которых может объяснить наблюдаемые отклонения от закономерности, то это обычный научный приём. Классический пример (опять же — астрономический) — открытие «на кончике пера» Урбеном Леверье Нептуна, существование которого было предсказано исходя из отклонений в движении Урана.
11 Или взять принцип Поппера: можно приводить множество фактов подтверждающих теорию, но достаточно одного, для её опровержения. И такой факт, в виде списка Драммонда 1606-ого года был приведён для опровержения многочисленных доводов И. Гилилова: этот факт поставил довольно жирный крест на отождествлении И. Гилиловым героев сборника Роберта Честера и поэмы Шекспира «Феникс и голубь» как графиню и графа Ратлендов. Хотя, откровенно говоря, эта теория была внутренне противоречива изначально: как Шекспир будучи Ратлендом, мог написать эпитафию самому себе? Приходилось изворачиваться, вводить новые допущения, что делало теорию ещё более надуманной (вот где работает бритва Оккама!).
12 Но и этот, безусловно, полезный принцип Поппера нужно применять с осторожностью. Классический пример (опять же из истории естественных наук) — проблема места аргона в Периодической системе элементов. В 19 веке исследователи пытались найти закономерности свойств десятков уже открытых элементов. Но, поскольку строение атома ещё не было выяснено, за основу принимались поддающиеся точному измерению атомные веса, а не заряд ядра, о существовании которого ещё ничего не было известно. Просто располагали друг за другом элементы в порядке роста атомного веса. В результате, аргон, измеренный (причём с достаточной точностью) атомный вес которого был больше атомного веса калия, казалось должен был быть расположен после него. Факт? Факт. Причём проверенный. Однако Д. И. Менделеев предпочёл исходить не из этого точно установленного факта, а из схожести химических свойств этих элементов: тоже факта, но факта качественного, а не чёткого, количественного, поскольку в таком случае удавалось схожие по свойствам элементы расположить друг под другом, и выявлялась периодичность их свойств. Как мы знаем, интуиция Д. И. Менделеева не подвела: вскоре стало ясно, что в основе этой периодичности не атомные веса (точнее — массы), а величины открытых позднее зарядов ядер.
13 В случае с шекспировским вопросом — изначально качественным — тем более нужен интуитивный подход к фактам, важны качественные оценки реалий. Однако именно этот подход отвергает традиционное шекспироведение.
14 Конечно, было бы замечательно, если бы исследователи в своих построениях всегда опирались на тексты, и чётко отмечали границы применимости своих гипотез. Но, к сожалению, в реальности это не так, и страдфордианцы тоже не соблюдают эту, безусловно, единственно верную методологию. Типичный пример: А. А. Аникст повествует о школьных годах Шекспира так, как будто он видел какой-либо документ о его учёбе в школе. Он долго и в деталях рассказывает о школах и порядке обучения во времена Шекспира, усыпляя бдительность читателя потоком бесспорной информации, а затем сообщает: «С 1571 года по 1575 год, в те годы, когда Шекспир обучался в школе (выделено мной Р.Т.) учителем был Саймон Хант, также получивший образование в Оксфорде». Вот так, непринуждённо: «когда Шекспир обучался в школе». Но ведь подтверждающих это документов у нас нет! Я нисколько не сомневаюсь, что Уилл Шакспер так или иначе грамотным был, поскольку у нас есть его подписи — кто бы чего не говорил о «качестве» этих подписей (как раз, то, что все подписи разные, это вполне естественно: обычно люди скрупулёзно не прорисовывают свои подписи и не у всех почерки каллиграфические). Предположение, что подписи поставил нотариус не снимает проблему их качества. Даже наоборот: если Шаксперу (будь он Шекспир, или нет) писать некрасиво ещё позволительно было бы, но нотариусу... Более того, если исходить из того, что изначально у ученика начальной школы Уилла Шакспера почерк не был хорошо поставлен, то так и должно было быть.
15 Причём вполне возможно, что Шекспир действительно учился Стратфордской школе, но документальных подтверждений-то нет (если не считать сообщения, о посещении им начальной школы, записанного его первым биографом Николасом Роу, спустя век, после его смерти и почти полтора века после этой предполагаемой учёбы («He had bred him, 'tis true, for some time at a Free-School»16), следовательно такой стиль изложения не только не научный, но и позволяет рассматривать его как попытку ввести в заблуждение читателя. Примерно такой же подход (и справедливо) вменил И. М. Гилилову в вину Б. Борухов, поскольку тот, по-видимому, давно зная о списке Уильяма Драммонда, содержание которого практически сводило на нет его построения относительно Честеровского сборника, умолчал о нем в своих книгах17.
16. Rowe N. Some Account of the Life of Mr. William Shakespear. L., 1709. Chapter 2.

17. Борухов Б. [Электронный ресурс] URL: >>>> 17.07.2005
16 К тому же, научный подход (в отличие, например, от адвокатского) требует также не использовать в полемике приёмы, направленные на психологическое подавление аудитории. Шекспировский вопрос заключается в недоверии к творческим способностям Шакспера с точки зрения их достаточности, для создания произведений драматурга Шекспира. Но это не должно переходить в оскорбление данного лица (или — восприниматься таким образом), что, к сожалению, иногда проскальзывает. Однако и сторонники традиционного авторства вместо того, чтобы оценивать альтернативные кандидатуры исключительно с точки зрения их пригодности к той же роли, переходят на обсуждение качеств, которые не имеют отношения к творческим способностям. Так, авторство Бекона может им показаться неприемлемым, поскольку тот был «подлым карьеристом»18, а Ратленда, за возможный сифилис19, как будто эти факты как-то связаны с литературным талантом и будто другие великие писатели не имели никаких пороков. Притом, Шекспира из Стратфорда они пытаются обелить, отрицая, например, сведения о его браконьерстве в парке судьи Томаса Люси, содержавшиеся в первой биографии, составленной Николасом Роу. Например по мнению А. А. Аникста «Вся история о браконьерстве Шекспира является, к сожалению, вымышленной». Почему? Потому что «...у сэра Томаса Люси в те годы, когда Шекспир был молодым, не было никакого парка в Чарлькоте. Его парк находился совсем в другой местности»2021. Как будто нахождение угодий «в другой местности» является доказательством невозможности браконьерства, или оно несовместимо с литературным творчеством.
18. Пешков И. В. О том, чему нет оправдания (Быть или не быть ответу на шекспировский вопрос) (Рец. на кн.: Литвинова М.Д. Оправдание Шекспира. М., 2008). // Новой литературное обозрение. 2008. № 4. [Электронный ресурс] URL: >>>> (дата обращения: 14.04.2022).

19. Фридман Г. Чета Рэтлендов в роли Шекспира // Семь искусств. 2012. № 5(30)-май. [Электронный ресурс] URL: >>>> (дата обращения: 14.04.2022).

20. Автор указанной работы пишет, что владения Люси не были лицензированы. В этом смысле их видимо не было.

21. Holderness G. Some Further Account of the Life &c. of Mr. William Shakespear, with Corrections Made to the First and Second Editions, and with the Supplementation of New Matter Acquir'd from Diligent Researches in the Publick Records, and from Conversations Mr. Betterton had with the people of Stratford-upon-Avon. (1715) / Vol. 21, No. 3, Shakespeare and 'the personal story' (2009), pp. 112-118 (7 pages) Published By: Berghahn Books [Электронный ресурс] URL: >>>> (дата обращения: 14.04.2022).
17 В целом, обе стороны свои позиции защищают схожими средствами. Но антистратфордианцы, конечно, лидируют по степени недостоверности аргументов. Чего стоит приведение в качестве «доказательства» «...две правые (пишущие) руки» на портрете работы Мартина Друшаута22, абсурдность которого очевидна любому художнику. Конечно, это не фламандская школа Абрахама ван Блиенберка, создавшего блестящий, живописный портрет Бена Джонсона, а местная английская школа, с присущей ей декоративностью и театральностью. Но видеть здесь какие-то намёки, а уж тем более «доказательства»...
22. Литвинова М. В плену у мифа. [Электронный ресурс] URL: >>>> (дата обращения: 14.04.2022).
18 Что касается возможности мистификации, от она, безусловно, могла быть, но уж точно нельзя видеть мистификации на каждом шагу. Между тем И. Гилилов приводит целый ряд, как ему кажется, мистификаций, а само это слово «мистификация» встречается в его книге почти 40 раз, что безусловно, делает его теорию совершенно неубедительной. Бесспорно, И. Гилилов, порой, достигает некоторых психологических эффектов, то есть достигается «пиррова победа». И это позволяет сторонникам авторства стратфордца с лёгкостью разоблачать рассчитанные на эффект утверждения, что, однако, по сути, тоже является лишь психологической победой, поскольку за этим забываются другие, вполне реальные проблемы. А именно, те основные факты — качественные, которые и являются основой Шекспировского вопроса.
19 Условия решения Шекспировского вопроса. Научный подход в решении Шекспировского вопроса не должен ограничиваться выяснением истинного автора произведений, считающихся произведениями Уильяма Шекспира, поскольку в рамках науки не может быть предопределённого решения, и вполне возможно, что в какой-то момент совершенно убедительно для всех будет доказано, что их автором действительно являлся Уилл Шакспер и Стратфорда. Но любое решение может быть убедительным, лишь если оно объяснит (без апелляции к непроверяемым утверждениям, как то: «гениальность» или «мистификация») саму основу Шекспировского вопроса — природу противоречий между личностью реального Шекспира (Шакспера) и миром шекспировских произведений.
20 А для этого необходимо ответить на основной вопрос: в какой момент и каким образом Шекспир из Стратфорда оказался в таком окружении, которое ему позволило․ а. приобрести необходимые навыки и знания (если он и есть истинный автор), б. чтобы о его существовании узнали истинные авторы (если лишь использовали его имя)? То есть — одним словом — как он оказался близок к высшему свету: стратфордианцы в любом случае должны признать, что учебников стратфордской грамматической школы недостаточно, для создания литературного мира Шекспира.
21 Да, можно как-то согласиться, что начальные сведения о латыни Шекспир мог почерпнуть из учебника начальной школы. А в каком учебнике давались сведения о корабельных снастях (в Стратфорде нет моря), о Венеции и географии северной Италии, об астрономии, о соколиной охоте и т. д. Например соколиная охота была привилегией дворянства и в книге «The Boke of Saint Albans» 1486 года подробно перечисляется каким представителям знати подлежат те или иные типы охотничьих птиц от императора до низшего дворянства (Gentlemans). Впрочем, всё это многократно муссировалось.
22 Но, даже если он нигде больше не учился, будь хоть трижды гением: невозможно верно описывать реальность, которую не видел. В противном случае, это тоже надо будет признать мистикой. Иначе говоря, независимо от подходов — и традиционного («стратфордианского»), и антистратфордианского — ответа на этот вопрос искать придётся.
23 Антистратфордианцы часто вспоминают о странностях завещания Уилла Шакспера: отсутствие упоминания о своём литературном наследии, о каких-либо книгах, и, наоборот, скрупулёзное перечисление различных сумм, завещаемых им тем или иным наследникам, и наконец упоминание пресловутой «второй по качеству постели». Но все эти странности в принципе могут быть как-то объяснены, что и делают стратфодианцы. Между тем как основная проблема не эти частные факты по-отдельности, а та пропасть, которая в целом разделяет мировоззрение и знания простого ростовщика, каким представляется Шакспер и языкового и философского богатства произведений Шекспира (даже с учётом определённых преувеличений, см. выше), между социальным статусом первого и второго, которую невозможно ничем заполнить, невозможно перекинуть через неё мост, но который тем не менее нужно перекинуть, если мы действительно хотим выяснить авторство Шекспира. Между тем чаще мы сталкиваемся вот с такими примерами объяснения метаморфозы стратфордского Шекспира, от стратфордианских исследователей: Шекспир решил «...вступить в актерскую труппу, где можно изнутри освоить ремесло драматурга и наладить потом сбыт своей продукции». Вот так: прикинул, что дело прибыльное, освоил ремесло (как отец — ремесло перчаточника), и — вперёд — сбывать «продукцию»23 (В книге «Шекспир: ремесло драматурга» А. А. Аникст тоже говорит о ремесле, но хоть не в «предпринимательском» смысле).
23. Холлидей Ф. Шекспир и его мир. Пер. с англ.; Предисловие Харитонова В. М.: Радуга, 1986, с. 32.
24 Но факты — одно, а их интерпретация — другое. Существование (причём, уже в течение веков) обоих подходов означает, что они обладают серьёзными рубежами, «линиями обороны», которые вполне надёжны. Иначе говоря, сторонники обоих подходов в основе своей аргументации имеют неопровержимые, «железные» доводы. А это значит, что если выделить эти доводы и описать условия, при которых эти доводы будут одновременно соблюдаться это и будет решением проблемы, каким бы это решение не казалось, так скажем, странным.
25 Возможное решение. Доводы эти могут быть не вполне очевидными. Причём это могут быть отнюдь не только исторические факты, их нужно искать также и в творчестве Шекспира, поскольку Шекспир — это, прежде всего, именно его творения — безотносительно к личности. Ниже я приведу одну такую пару доводов (несомненно их больше) в русле совмещения стратфордианской и ратлендианской версий, но я не настаиваю именно на ратлендианской: не исключено, что можно привести более «железный» вариант. Важен сам подход: требование одновременного соблюдения обоих доводов. Вот они: по одному на каждую сторону:
26
  • в пользу стратфордианцев — Шекспир часто использует ростовщическую терминологию, упоминает и терминологию, связанную с выделкой кож и шерсти, то есть ведёт себя как Шакспер.
  • в пользу антистратфордианцев (точнее — ратлендианцев) — получение Шакспером оплаты от дворецкого Ратлендов.
27 Первый довод, возможно, не бесспорен. Я не являюсь глубоким знатоком английской литературы, и, полагаю, что другие английские авторы также могли использовать такую терминологию. Но, думаю, всё же, не в таком количестве. Например, в сонетах ростовщическая терминология использована более чем в десяти местах.
28 Но факт существования связи Шакспера и Ратлендов очень важен, поскольку это факт непосредственной связи Шакспера с домом потенциального «претендента»: как уже было замечено, это — объяснение связи Шакспера с представителями высшего света — основное условие решения шекспировского вопроса, вне зависимости от того старатфордианским или антистратфордианским будет это решение.
29 Уточню сразу: я сомневаюсь, что Ратленд был Шекспиром, во всяком случае — единственным. Но заметим, что наиболее распространённый аргумент против Ратленда его возраст: получается, Генриха IV он написал в 16-летнем возрасте. Но это достаточно странный аргумент. Александр Пушкин в 14 лет написал свои первые удачные стихи. Михаил Лермонтов начал писать «Демона» в 15-летнем возрасте, в том же возрасте наш современник Кристофер Паолини написал свой первый роман. Почему же в 16 лет не мог создать Генриха IV, тот, которого, к тому же, считают гением. Это, действительно, трудно было бы представить, если бы речь шла об ученике грамматической школы Стратфорда, но не в случае студента Кембриджского колледжа.
30 Однако я предлагаю взглянуть на факт связи Шакспера с домом Ратлендов с другой стороны: ведь эта связь двусторонняя и позволяет объяснить сформулированный выше основной вопрос: как он оказался близок к высшему свету. Если мы считаем верной стратфордианскую версию, то достаточно предположить, что Шакспер и раньше бывал в этом доме и бывал часто, если не постоянно, и это решает очень многие проблемы. И прежде всего:
31
  • откуда у Шекспира такие разносторонние знания? — Ответ: он мог иметь доступ в библиотеку Ратлендов, да и просто общение с графом имело бы значение: оно само по себе могло бы, в принципе, заменить университет,
  • откуда у Шекспира информация о высшем свете? — Ответ: он мог иметь возможность наблюдать его представителей вблизи.
32 Но единственный факт получения оплаты ещё не означает наличия пропуска в дом. Как вообще мог Шакспер попасть в дом Ратлендов? Да ещё и на таких правах, чтобы иметь возможность беседовать с представителями высшего дворянства, в том числе и Роджером Меннерсом? В принципе это не суть важно: можно предположить разные варианты. Я предполагаю, что Шакспер был слугой Роджера, причём — доверенным и потому присутствовал практически при всех его встречах и сопровождал его повсюду. В том числе при его учёбе в кембриджском колледже и во время путешествия по материковой Европе.
33 Как же он добился доверия? Действительно, вышел молодой парень из провинциального городка, возможно даже на тот момент — неграмотный, пришёл к графу и его запросто взяли на работу? Невероятно. Но стратфордианцы, собственно, на этом и стоят: да, говорят — пришёл, увидел... стал драматургом. А я пытаюсь предложить хоть какое-то решение.
34 Но всё же, благодаря чему его могли принять в графском доме? Даже грамотность ещё не основание, чтобы Уилл мог бы настолько сблизится с графом Роджером, чтобы стать своим в доме. Более того, таковое основание должно было быть настолько серьёзным, что грамотность была бы не столь важна.
35 Разумеется, об этом можно только делать предположения, причём довольно произвольные. И единственным критерием их истинности может быть лишь близость основанных на них мысленных реконструкций известным фактам.
36 Так вот, мне кажется, что объяснить и примирить известные факты может только предположение, что Уилл был рекомендован семье графа очень влиятельным человеком. Причём на роль такого человека я вижу единственного кандидата — его мать — Мэри Арден.
37 Дело в том (почему-то этому не уделяется должного внимания), что Шакспер хоть и был сыном человека из среднего сословия, но по матери он был чуть выше: его мать была из сословия джентри — нетитулованного дворянства. Более того, семья Арден — это одна из немногих английских фамилий, которая может быть прослежена до англо-саксонских времён. То есть Мэри Арден была представительницей довольно почтенной семьи. И даже, если она не была грамотной, вполне могла надиктовать пару рекомендательных строк.
38 Возможно ли это? А почему бы нет? Правда, это предполагает очень близкое знакомство Мэри с семьёй Ратлендов, однако это вполне возможно, учитывая древность семьи Арден.
39 Любопытно, что в качестве связующего звена Шекспира с высшим светом мать Шекспира Мэри Арден видят также Б. Джеймс и У. Д. Рубинстайн. Выдвигая в качестве своего «претендента» Генри Невилла в главе «Почему Шекспир» они предлагают «...смелую догадку: ... Невилл и Шекспир — дальние родственники»24. Их доводы — похожий герб, близкая родословная — косвенные, но применимы и в случае с Ратлендами, поскольку последние состояли в родственных связях с Невиллами: например Маргарет Невилл, дочь Ральфа Невилла, 4-ого графа Уэстморленда была замужем за Генри Меннерсом, 1-ым графом Ратлендом. Однако документальной связи Шакспера и «претендента» в версии Б. Джеймс и У. Д. Рубинстайна нет, а случае с Ратлендами — есть.
24. Джеймс Б., Рубинстайн У. Д. Тайное станет явным. Шекспир без маски, М. 2008.
40 Но насколько близким должно было быть такое знакомство? В принципе, достаточно было бы наличие этого родства на уровне семей, чтобы Мэри могла бы обратиться к Ратлендам с просьбой принять её сына на какую-либо работу, которая в дальнейшем стала бы трамплином, для сближения с графом. Насколько вероятно такое предположение? Думаю, во всяком случае, гораздо вероятнее, чем предположение, что будучи членом какой-либо актёрской труппы Уилл мог бы иметь достаточно знаний и умений, чтобы написать всё то, что принято считать произведениями Шекспира. Так что, на данном этапе развития шекспироведения это предположение представляется вполне приемлемым для объяснения связи Шакспера с высшим светом.
41 Но я хочу сделать ещё одно рискованное предположение (дополнительное, но позволяющее объяснить некоторые более мелкие детали, в частности — получение отцом Уилла — Джоном Шакспером права иметь герб), при том, что результирующая вероятность истинности этих предположений, как известно, равна их произведению: то есть сильно меньше каждой по-отдельности. Тем не менее.... Рискну предположить, что биологическим отцом Уилла на самом деле был не Джон Шакспер, а один из представителей семьи Ратлендов. Точнее — Генри Меннерс, 2-ой граф Ратленд.— дед Роджера Меннерса, 5-ого графа Ратленда. То есть, предполагаю, что Уилл Шакспер был единокровным дядей Роджера Меннерса, а его настоящее имя должно было быть Уилл Меннерс25.
25. В статье принята форма Уилл, чтобы не было смешения с лордом Уильямом Меннерсом (Lord William Manners 1697–1772). Это тем более допустимо, что в сонетах Шекспир себя называет этим именем.
42 Это могло быть известно Джону Шаксперу, но он не только не делал из этого скандала, а даже, как истинный делец, стремился это использовать. В частности, для повышения своего сословного положения. Как известно, он обращался за разрешением иметь герб в 1576-ом и получил его1599-ом — вместе с дворянским титулом джентльмена. Кстати это могло бы объяснить странный девиз «Не без права»: это мог быть скрытый намёк на обстоятельства и права, о которых открытым текстом не скажешь.
43 Можно представить следующую очерёдность событий. Генри Меннерс умер, примерно за 6 месяцев, до рождения Уилла и не смог позаботиться о сыне. Уилл рос в семье Джона Шакспера, со всеми вытекающими из этого факта особенностями характера. Примерно в 1585 году, в возрасте около 21 года, уже женатый, возможно в связи к какими-то юридическими осложнениями (типа браконьерства: психологически кажется маловероятным, что такой некрасивый поступок мог быть выдуманным), он вынужден удалиться из Стратфорда. Возможно, ему понадобилось покровительство влиятельных людей, и мать, до этого момента, скорее всего, избегавшая отношений с семьёй отца её сына, была вынуждена пойти на такой шаг и обратиться к Джону Меннерсу — единокровному брату её сына, с просьбой защитить брата, и дать ему работу. Джон Меннерс соглашается, и более того, берёт его себе в дом, в качестве слуги, в обязанности которого входит, в частности обслуживание его сына и единокровного племянника Уилла — Роджера, которому на тот момент было около 9 лет. В 11-летнем возрасте Роджер поступает в Кембриджский колледж королевы, а Уилл сопровождает племянника, таким образом оказавшись в университетской среде. В 1588-ом в 29-летнем возрасте Джон Меннерс умирает, и Уилл ещё больше сближается с племянником, а через него — с его высоким окружением. И именно тут кончаются «потерянные» биографами годы Шекспира.
44 Дальнейшие годы, в целом понятны. Вскоре появляются первые опубликованные литературные опыты Шекспира — «Венера и Адонис» и другие. А после смерти Роджера Уилл возвращается в Стратфорд: не исключено, что 6-ой граф Ратленд — Фрэнсис не желал иметь дело с единокровным дядей (независимо от того, знал ли он о кровном родстве с ним), и после того, как выплатил причитавшиеся тому деньги, указал ему на дверь
45 Мне кажется, что изложенная гипотеза при всей своей неожиданности позволяет объяснить основные странности, связанные с личностью и творчеством Уильяма Шекспира, который, таким образом, соединял в себе два мира — каждый со своей системой ценностей. Из мира ростовщика в его жизнь и произведения перешли финансовая терминология, неграмотные дети, подробное до вульгарности завещание, а также отсутствие в нём упоминание о какой-либо библиотеке — он пользовался книгами брата. А из мира элиты — всё, что делает его Шекспиром. Что же касается отсутствия упоминания в завещании о своих произведениях, то, вероятно, причина в том, что ещё при жизни он мог продать все права на них: это вполне было в его стиле. В том числе и неопубликованных: «неопубликованный», не означает «не поставленный». А понятия авторского права в современном виде тогда не было.
46 Причём изложенная гипотеза на сегодняшний день в принципе фальсифицируема (в части возможного родства с Ратлендами) — посредством сравнения ДНК. Правда, тут тоже есть сложности, связанные с отсутствием прямых наследников Шекспира и неясности с возможностью эксгумации, но поработать в этом направлении можно.
47 Впрочем, как уже указывалось гипотеза о кровном родстве хоть и позволяет психологически лучше понять некоторые факты, но она является лишь дополнительной. Главное, это предположение, о рекомендации Ратлендам Уилла, его матерью, что она, будучи представителем уважаемого рода, могла сделать в любом случае.
48 Феникс и Голубь. Если вновь обратиться к принципу Поппера, и оценить интерпретацию И. Гилилова в качественном, а не юридическом плане, то, данном случае, возможно, что даже тот жирный крест, который поставил драммондовский список на отождествлении Голубя и Феникс с четой Ратлендов ещё не до конца похоронил эту гипотезу. Просто недобросовестность И. Гилилова, с одной стороны, его же неуёмное желание отождествить умершего Голубя-Роджера ещё и с Шекспиром (при том, что поэма подписана самим Шекспиром) нанесла большой психологический удар по этому отождествлению. Но оправдывающийся И. Гилилов указал на ряд обстоятельств, которые, будь они приведены заранее, могли бы показаться вполне убедительными. В конце концов очевидно, что история Голубя и Феникс действительно аллегорически представляет гибель какой-то четы, и под неё действительно неплохо подходит именно чета Ратлендов (другие интерпретации явно менее убедительные). Да и документальное существование даты издания сборника (1611 — И. Гилилов отодвигает истинную дату ещё на год) никто не отменял (как бы её не интерпретировать), а в таком случае текст, который читал Драммонд в 1606-ом, действительно мог быть иным. Это может означать, что Голубем и Феникс в самом деле могли быть Роджер Меннерс и Елизавета Сидни, а участие Шекспира в посвящённом им посмертном сборнике (посвящённом, таким образом, памяти его племянника) можно считать ещё одним аргументом в пользу предположения об их связи (но не тождественности Ратленда и Шекспира). Хотя, одновременно, это не исключает творческого участия графа в создании произведений Шекспира (степень участия — отдельный вопрос). Например, этим можно было бы объяснить то, что автор произведений Шекспира явно владел несколькими иностранными языками: вряд ли Уилл Шакспер мог успеть параллельно с выполнением каждодневных обязанностей слуги обучиться ещё и языкам. Хотя и исключить этого нельзя. Тем более, что согласно Бену Джонсону, он и не очень глубоко ими владел.
49 Если принять это отождествление, то становится понятным, что адресатом первых сонетов, которого автор убеждает иметь наследника, действительно может быть бездетный Роджер. Становиться также понятным почему автор называет его «сладким мальчиком» (sweet boy — выражение, приводящее, иногда, к неприятным комментариям) и говорит о своей любви к нему: это естественно, если речь о его малолетнем племяннике. Возможно также, что в любовном треугольнике (Сонет 42) речь о Уилле, Роджере и Елизавете: можно предположить, что Шекспир оказался вовлечён в связь с женой племянника, что стало причиной ухудшения отношения с ним и отразилось, в частности, в исключении Елизаветы из завещания Роджера, а возможность огласки её измены привела её к самоубийству — со всеми вытекающими последствиями: от странностей при захоронении супругов, до возможности открытого их поминовения, что и заставило друзей прибегнуть к аллегориям в честеровском сборнике. А сам Уилл Шакспер, был вынужден срочно покинуть дом своих племянников, а заодно и прекратить театральную деятельность.
50 Желание остаться неузнанным. В конце ещё несколько слов о чрезвычайно скудности документальных данных о Шекспире, в частности, отсутствия рукописей произведений Шекспира. Проблема не в том, что не найдены рукописи Шекспира из Стратфорда, а вообще никакие, пусть и написанные кем-то другим. То есть, отсутствие рукописей неприятный факт для обоих сторон. Ведь условия окончательного решения проблемы авторства произведений Шекспира можно было бы сформулировать просто: кем написаны рукописи произведений Шекспира, тот и Шекспир. Беда в том, что их вообще нет, рукописей. Создаётся впечатление, что они были под грифом «Перед прочтением сжечь».
51 Обычно, антистратфордианцы объясняют нежелание истинного автора писать открыто политическими мотивами или непрестижностью профессии драматурга. Более точно последнее можно сформулировать так: несоответствие положения в обществе и профессии. Но, как ни странно, это формула верна и в том случае, если автором был Шакспер. Это только на первый взгляд может показаться, что Шакспер не стал бы утаивать свою писательскую деятельность. Но можно ли угадать, как бы отреагировали люди его стратфордского окружения, если бы выяснилось, что кроме ростовщичества или, к примеру, содержания борделя, их компаньон пишет драмы? Потеря престижа в этой среде могла быть губительна для дела, которое, возможно, обеспечивало значительную часть его дохода. То есть, автору выгодно было бы скрывать своё авторство в любом случае: и́ если он был выходцем из высшего света, и́ если — из «низшего».
52 Поэтому вполне возможно, что после публикации пьес или их постановки авторские рукописи действительно уничтожались. Потому они и не попали в завещание и потому они и не дошли до нас.
53 То же можно сказать и о молчании, которым окружена смерть Шекспира: кажется, кто бы ни был Шекспиром, хотя бы и кто-то иной, этого «иного» хотя бы должны были помянуть. Собственно, на этом и была основана теория И. Гилилова: казалось, что этот «кто-то», и есть тот самый «Голубь».
54 Однако, если автор хотел оставаться неузнанным, почему кто-то вообще должен был его помянуть? Кого именно? Предположение, что в тайну могли быть посвящены хотя бы несколько близких людей (тот же Бен Джонсон), совершенно неочевидно: как говорится в известной, несколько грубой, немецкой поговорке, Was wissen Zwei, wisst Schwein. Автор всегда мог отрицать своё авторство. В театральном мире имя Шекспира могло быть известно лишь как имя автора, пусть даже признанного, но с которым лично никто не знаком. Но умирает человек и оплакивают человека, а не его имя: имя может и не умереть. И, в данном случае, как видим, и не умерло. Даже если автором был сам актёр Шакспер, то и в этом случае он мог отрицать своё авторство, утверждая, что он — Шакспер и Шейкспир, — это разные люди, и заявляя, что он лишь представитель последнего: вот где могло понадобиться различие в написании фамилии: это становилось, как бы, псевдонимом. Лишь через некоторое время после его смерти его друзья, в частности — актёры могли догадаться, что их коллега Шакспер и Шейкспир одно и то же лицо (об участии Ратленда, если оно и было, сказать им уже никто не мог), и поставить ему памятник, а позднее — издать первое фолио. Естественно портрет должны были создавать по памяти: отсюда и совершенно неудачное изображение, или, по сегодняшней терминологии, по сути — фоторобот, на который «лучше не смотреть». Тем более, что его автором был не какой-либо представитель живописной, где-то — «импрессионистской» фламандской школы, а местной, техника которой не предусматривала создание реалистичных работ.
55 Таким образом, судя по всему, истинный автор действительно желал оставаться инкогнито, будь он Шакспер или нет. В таком случае однозначного решения ожидать вряд ли приходится: очевидно, что если это лицо (или группа лиц) по какой-либо причине затеяла, по терминологии И. Гилилова, «игру», то его драматургического мастерства хватило бы на то, чтобы настолько надёжно скрыть свою идентичность, чтобы она не проявилась и столетия спустя.

Библиография

1. Аникст А. А. Поэмы, сонеты и стихотворения Шекспира. М., 1974.

2. Аникст А. А. Шекспир. М., 1964.

3. Брайсон Б. Шекспир. Весь мир — театр. М., 2014.

4. Гилилов И. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса. М., 1997.

5. Джеймс Б., Рубинстайн У. Д. Тайное станет явным. Шекспир без маски. М., 2008.

6. Захаров Н. В., Луков В. А. Шекспироведение как следствие культа Шекспира // Филология: научные исследования. 2011. № 1.

7. Кружков Г. М., Кружков М. Г. Словарь Шекспира: мифы и цифры. Шекспировские штудии VII: Сборник научных трудов. Материалы круглого стола 7 декабря 2007 г. / Отв. ред. Н. В. Захаров, Вл. А. Луков. М., 2007.

8. Литвинова М. В плену у мифа. [Электронный ресурс] URL: http://www.w-shakespeare.ru/library/istinniy-shekspir-biograficheskoe-priklyuchenie1.html (дата обращения: 14.04.2022).

9. Пешков И. В. О том, чему нет оправдания (Быть или не быть ответу на шекспировский вопрос) (Рец. на кн.: Литвинова М.Д. Оправдание Шекспира. М., 2008) // Новое литературное обозрение. 2008. № 4. [Электронный ресурс] URL: https://magazines.gorky.media/nlo/2008/4/o-tom-chemu-net-opravdaniya.html (дата обращения: 14.04.2022).

10. Фридман Г. Чета Рэтлендов в роли Шекспира // Семь искусств. 2012. № 5(30). [Электронный ресурс] URL: https://7iskusstv.com/2012/Nomer5/Fridman1.php (дата обращения: 14.04.2022).

11. Холлидей Ф. Шекспир и его мир. Пер. с англ.; Предисловие Харитонова В. М., 1986.

12. Demblon C. L’Auteur d’Hamlèt et son Monde. Paris, 1914.

13. HMC. Rutland, Belvoir Castle. Vol. I. London, 1888.

14. Holderness G. Some Further Account of the Life &c. of Mr. William Shakespear, with Corrections Made to the First and Second Editions, and with the Supplementation of New Matter Acquir'd from Diligent Researches in the Publick Records, and from Conversations Mr. Betterton had with the people of Stratford-upon-Avon. (1715) / Vol. 21, No. 3, Shakespeare and 'the personal story' (2009), pp. 112-118 (7 pages) Published By: Berghahn Books. [Электронный ресурс] URL: https://www.jstor.org/stable/41556333 (дата обращения: 14.04.2022).

15. Rowe N. Some Account of the Life of Mr. William Shakespear. L., 1709.

16. Voelkel J. Johannes Kepler and the new astronomy. Oxford University Press, 1999.

Комментарии

Сообщения не найдены

Написать отзыв
Перевести